[an error occurred while processing the directive]

Зарождение и становление психологии

Психологические материалы » История психологии » Зарождение и становление психологии

По любому предмету на вопрос о его родоначальнике можно смело отвечать: “Аристотель”. Этот древнегреческий философ и естествоиспытатель, живший в IV .веке до н. э., заложил первые камни в основание многих дисциплин. Аристотеля по праву следует считать также основоположником психологии как науки: его трактат “О душе” стал своего рода первым курсом общей психологии. Кстати, касаясь предмета психологии, мы следуем подходу, принятому Аристотелем, который сначала изложил историю вопроса, мнения своих предшественников, объяснил отношение к ним и лишь затем, используя их достижения и просчеты, предложил свои решения.Как бы высоко ни поднялась мысль Аристотеля, обессмертив его имя, за ней стояли поколения древнегреческих мудрецов—философов-теоретиков, испытателей природы, натуралистов, медиков. Их труды привели к революционным изменениям в представлениях об окружающем мире, начало которых было связано с преодолением древнего анимизма. Анимизм (от лат. “анима”—душа, дух)—вера в скрытый за видимыми вещами сонм духов (душ) как особых “агентов” или “призраков”, которые покидают человеческое тело с последним дыханием или (например, по мнению знаменитого философа и математика Пифагора), будучи бессмертными, вечно странствуют по телам животных и растений. Древние греки называли душу словом “псюхе”, которое и дало имя нашей науке. В нем сохранились следы изначального понимания связи жизни с ее физической и органической основой (ср. русские слова: “душа, дух” и “дышать”, “воздух”) . Интересно, что уже в ту древнейшую эпоху люди, говоря о душе (“псюхе”), связывали между собой явления, присущие внешней природе (воздух), организму (дыхание) и психике (в ее последующем понимании) хотя, конечно, в житейской практике они прекрасно различали эти понятия. Знакомясь с представлениями о человеческой психологии по древним мифам, нельзя не восхититься тонкостью понимания людьми богов на деленных коварством или мудростью, мстительностью или великодушием, завистью или благородством—все ми теми качествами, которые творцы мифов познали в земной практике своего общения с ближними. Эта мифологическая картина мира, где тела заселяются душами (их двойниками или призраками), а жизнь зависит от настроения богов, веками царила в общественном сознании. Настоящей революцией в развитии мысли стал переход от анимизма к гилозоизму (от греч. слов, означающих “материя” и “жизнь”), в соответствии с которым весь мир, космос считался изначально живым; границы между живым, неживым и психическим не проводилось – все они рассматривались как порождения единой живой материи. Тем не менее это философское учение стало великим шагом на пути познания природы психического. Гилозоизм покончил с анимизмом (хотя последний и продолжал на протяжении столетий, вплоть до наших дней, находить множество приверженцев, считавших душу внешней по отношению к телу сущностью) и впервые подчинил душу (психику) общим законам природы, естества, утвердив непреложный и для современной науки постулат об изначальной вовлеченности психических явлений в круговорот природы. Гилозоисту Гераклиту (конец VI — начало V в. до н.э.) космос представлялся в образе “вечно живого огня”, а душа (“психея”)—в образе его искорки. Все сущее подвержено вечному изменению: “Наши тела и души текут как ручьи”. Другой афоризм Гераклита гласил: “Познай самого себя”. Но в устах философа это вовсе не означало, что познать себя—значит уйти вглубь собственных мыслей и переживаний, отвлечься от всего внешнего. “По каким бы дорогам ни шел, не найдешь границ души, так глубок ее Логос”,—учил Гераклит. Термин Логос, введенный Гераклитом, со временем приобрел великое множество смыслов, но для него самого он означал закон, по которому “все течет”, по которому явления переходят друг в друга. Малый-мир (микрокосм) отдельной души идентичен макрокосму всего миропорядка; следовательно постигать себя (свою “психею”)—значит углубляться в закон (Логос), который придает непрерывно текущему ходу вещей сотканную из противоречий и катаклизмов динамическую гармонию. После Гераклита (его называли “темным” из-за трудности понимания и “плачущим”, так как будущее человечества он считал еще страшнее настоящего) в запас средств, позволяющих читать “книгу природы” со смыслом, вошла идея закона, который правит всем сущим, в том числе — безостановочным течением тел и души, когда “нельзя дважды войти в одну и ту же реку”. Идея Гераклита о том, что от закона (а не от произвола богов-властителей неба и земли) зависит ход вещей, получила свое развитие у Демокрита (вторая пол. V—нач. IV в. до н.э.). Сами боги в его изображении—это не что иное как сферические скопления огненных атомов. Человек также создан из различных сортов атомов; самые подвижные из них — атомы огня, образующие душу. Единым и для души, и для космоса Демокрит признавал закон не сам по себе, а закон, согласно которому нет беспричинных явлений: все они суть неотвратимый результат соударения атомов. Случайными же люди называют те события, причин которых не знают. Демокрит был дружен с Гиппократом (вторая пол. V—нач. IV в. до н.э.), знаменитым медиком, изучавшим устройство человеческого организма и исследовавшим причины болезней. Главной причиной различий между здоровым и больным человеком Гиппократ считал пропорции, в которых находятся в организме различные “соки” (кровь, желчь, слизь); эти пропорции он называл темпераментами. С именем Гиппократа связывают дошедшие до наших дней названия четырех темпераментов: сангвинический (преобладает кровь), холерический (желтая желчь), меланхолический (черная желчь), флегматический (слизь). Для будущей научной психологии этот объяснительный принцип, при всей его наивности, имел очень важное значение (недаром терминология Гиппократа сохранилась поныне). Во-первых, на передний план выдвигалась гипотеза, согласно которой бесчисленные различия между людьми можно сгруппировать по нескольким общим признакам поведения; тем самым закладывались начала научной типологии, лежащие в основе современных учений об индивидуальных различиях между людьми. Во-вторых, источник и причину различий Гиппократ искал внутри организма; душевные качества ставились в зависимость от телесных. О роли нервной системы в ту эпоху еще не знали, поэтому типология являлась, говоря нынешним языком, гуморальной (от латинского “гумор” - жидкость). Следует, впрочем, заметить, что в XX веке ученые обратились к исследованиям как нервных процессов так и жидких сред организма, его гормонов (греческое слово, обозначающее то, что возбуждает). Теперь и медики, и психологи говорят об единой нейрогуморальной регуляции поведения. Если взглянуть на гиппократовы темпераменты с общетеоретических позиций, то можно заметить их слабую сторону (впрочем, она присуща и современным типологиям характеров): организм рассматривался как смесь-—в неких пропорциях—различных элементов, однако каким образом эта смесь превращалась в гармоничное целое, оставалось загадкой. Разгадать ее попытался философ Анаксагор (V в. до н.э.). Он не принял ни гераклидово воззрение на мир как на огненный поток, ни демокритову картину атомных вихрей. Считая природу состоящей из множества мельчайших частиц, он искал в ней начало, благодаря которому из хаоса, из беспорядочного скопления и движения этих частиц возникает организованный космос. Таким началом Анаксагор признал “тончайшую вещь”, которой дал имя “нус” (разум); он полагал, что от того, насколько полно представлен разум в различных телах, зависит их совершенство. “Человек,—говорил Анаксагор,— является самым разумным из животных вследствие того, что имеет руки”. Выходило, что не разум определяет преимущества человека, но его телесная организация определяет высшее психическое качество—разумность. Принципы, сформулированные Гераклитом, Демокритом и Анаксагором, создавали главный жизненный нерв будущей системы научного осмысления мира, в том числе и познания психических явлений. Какими бы извилистыми путями ни шло это познание в последующие века, оно подчинялось идеям закона, причинности и организации. Открытые две с половиной тысячи лет назад в Древней Греции объяснительные причины стали на все времена основой объяснения душевных явлений. Совершенно новую сторону познания этих явлений открыла деятельность философов-софистов (от греч. слова “София”—“мудрость”). Их интересовала не природа, с ее не зависящими от человека законами, но сам человек, который как гласил афоризм первого софиста Протагора, “есть мера всех вещей”. Впоследствии прозвище “софист” стало применяться к лжемудрецам, выдающим с помощью различных уловок мнимые доказательства за истинные. Но в истории психологического познания деятельность софистов открыла новый объект: отношения между людьми, изучаемые с использованием средств, призванных доказать и внушить любое положение независимо от его достоверности. В связи с этим детальному обсуждению были подвергнуты приемы логических рассуждений, строение речи, характер отношений между словом, мыслью и воспринимаемыми предметами. Как можно что-либо передать посредством языка, спрашивал софист Георгий, если его звуки ничего общего не имеют с обозначаемыми ими вещами. И это не было лишь логическим ухищрением, но поднимало реальную проблему. Она, как и другие вопросы, обсуждавшиеся софистами, подготавливала развитие нового направления в понимании души. Были оставлены поиски природной “материи” души. На передний план выступило изучение речевой и мыслительной деятельности с точки зрения ее использования для манипулирования людьми. Их поведение ставилось в зависимость не oт материальных причин, как то представлялось прежним философам, вовлекшим душу и космический круговорот. Теперь она попадала в сеть произвольно творимых логиколингвистических хитросплетений. Из представлений о душе исчезали признаки ее подчиненности строгим законам и неотвратимым причинам, действующим в физической природе. Язык и мысль лишены подобной неотвратимости; они полны условностей и зависят от человеческих интересов и пристрастий. Тем самым действия души приобретали зыбкость и неопределенность. Вернуть им прочность и надежность, но коренящиеся не в вечных законах макрокосмоса, а во внутреннем строе самой души, стремился Сократ (V в. до н.э.).


Методологические принципы и подходы исследования
Принцип детерминизма (Рубинштейн С. Л., 1930 г.) – является одним из главных объяснительных принципов научного познания, который подразумевает объяснение изучаемых феноменов в закономерном взаимодействии факторов, доступных эмпирическому контролю. Этот принцип выступает в форме причинности как совокупности обстоятельств, которые предшес ...

Типы семей
а) по составу поколений: – однопоколенная – нуклеарная, (семья, в которой вместе живут мать, отец и дети) — простая – многопоколенная, или традиционная, (где вместе живут мать, отец, дети и старшее поколение — бабушки и дедушки) — сложная; б) по составу родителей: – полная (дети и оба родителя) – неполная (детей воспитывает один и ...

Факторы, определяющие отношения детей к взрослым
Под общением понимается информационное, эмоциональное и предметное взаимодействие, в процессе которого реализуются, проявляются и формируются межличностные взаимоотношения. В процессе общения складываются определенные взаимоотношения. От характера отношений ребенка с окружающим во многом зависит, какие именно личностные качества сформир ...

[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive] [an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]